Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц
обычная версия сайта
Главная страница - СМИ - «Чайка» прилетает в Курск!

«Чайка» прилетает в Курск!

10.04.2018 | 16:21:14

Браться за текст, назубок знакомый театралам разных стран и эпох, – всегда дерзость. Можно ведь и рухнуть на пути, как та самая птица под выстрелом Треплева (так произошло, скажем, с сильной труппой Александринки в 1896-м). А можно воспарить – как только что открывшийся в 1898-м Московский Художественный... Впрочем, преданные зрители нашего театра, дорожащие памятью о «Трех сестрах» в постановке Юрия Бурэ и избалованные чудесными спектаклями сегодняшней афиши, убеждены: «ружье выстрелит»! Хрестоматийная фраза родилась в споре Чехова с режиссером Немировичем-Данченко как раз по поводу этой пьесы, самой странной «комедии» в мировой драматургии.

 

Между прочим, основатели МХТ накануне первой встречи с публикой даже к гадалке ходили за советом! Но курские мастера сцены и столичный мэтр Вячеслав Сорокин рассчитывают не на мистику, а только на ответственный труд. Днем премьеры, как заведено, станет суббота, а именно 14 апреля. А пока при безмолвствующем еще зале на сцене наносятся окончательные штрихи на сложнейшее, полное тайн полотно, корреспонденту «ГИ» выпало счастье узреть макет декораций – творение лауреата Госпремии РФ Александра Кузнецова. Главный художник курского театра своей вдохновенной манерой, полюбившейся курянам и жителям многих других городов, вроде бы совсем не схож с декадентом XIX века Треплевым, пытавшимся изобразить дьявола с помощью горящей серы. Но, поверьте, нечто волшебное, кроющееся в самых, на первый взгляд, прозаичных вещах, вас ожидает! 

Время для общения выкроил исполнитель самой загадочной роли в пьесе – Тригорина – артист Андрей Колобинин. Кстати, те, кто следит за творческой биографией лауреата театральной премии имени Буренко, уверены: столь многоплановая фигура – милейший собеседник, любитель рыбалки, скромняга и вместе с тем демон пострашнее дьявола, выдуманного Треплевым, – этому исполнителю по плечу. «Мне имя Рюи Блаз, и я лакей», – горько шептал один из сотворенных им персонажей. «Я Труффальдино, начальник евнухов!» – весело представлялся другой. Словом, встречу с многими десятками людей разных стран и эпох, прозваний и профессий подарил курянам Андрей Николаевич. И всегда эти знакомства в радость, даже если речь идет о таких персонажах, как Тартюф и Дон Жуан, сами имена которых давно стали клеймом пороков.
– Андрей Николаевич, однажды мне довелось побеседовать с участниками легендарного спектакля «Утиная охота». И на вопрос, что чувствовали актеры в жизни, отыграв пьесу, где все насмерть переругались, ваши коллеги ответили: «Мы были очень довольны!» А «Чайка» ведь тоже «выматывает» душевные силы всем, кто находится на сцене, без исключения. Не страшно ли было приступать к этой истории?
– Нет, не страшно, но, конечно, сложно: мы должны показать в пьесе жизнь персонажей так, чтобы зритель поверил в нашу любовь, ненависть… А вот в реальную жизнь этих чувств мы не забираем! Кстати, в «Утиной охоте» я тоже был занят в первом в своей судьбе театре – Костромском, до приезда в Курск: играл официанта Диму. И мы тоже много «копались» друг в друге, но... только до закрытия занавеса. А далее, если замечательно сыграл подлеца, товарищи только рады, что справился с трудной задачей.
– У вас как раз главная отрицательная фигура в нынешней трактовке Вячеслава Сорокина...
– Да, ведь он стал причиной ссоры сына с матерью, разрыва отношений Треплева и Нины и самой Нине тоже испортил жизнь. Фамилия Тригорин и читается как «три горя». Сам я, правда, не считаю, что бывают на свете чисто отрицательные роли. «Злодей Злодеич», нарисованный одной краской, будет смотреться неживым. Всегда пытаюсь отчасти оправдать того или иного персонажа. Вот и на Тригорина я могу посмотреть с совершенно другой точки зрения, чем пишут в учебниках, и могу найти массу оправданий его поступкам, – и пусть меня попробуют переубедить. Хотя, конечно, у зрителей тоже есть мнения на этот счет.
– Задам, наверное, совершенно неожиданный вопрос: а борода вам по роли полагается?
– Мы с режиссером еще ищем оттенки, «разминаем» текст, проясняем взаимоотношения, оттачиваем реакцию на события, пробуем идти в одну сторону, в другую… Лично я в свой образ еще вглядываюсь. Видел эскизы костюмов, там бороды нет.
– А говорю это я к тому, что Чехов, по мнению ряда исследователей, наделил Тригорина некоторыми автобиографическими чертами.
– Да, и мне кажется, придал что-то из собственного писательского опыта… Но и Треплеву придал! В нем жили и корифей, и изгой. Эта поразительная раздвоенность была присуща ему, когда он писал «Чайку», да и другие произведения.
– По всему видно, Антон Павлович Чехов – один из ваших любимых авторов?
– Да что там «моих», его же весь мир любит! Всегда говорил, говорю и буду говорить, что такие гении приходят на века. Нам за ними думать – не передумать! Когда нет однозначного ответа на главный болевой момент того или иного произведения, когда может быть хоть 28 версий происходящего, но в итоге все равно концы с концами сходятся  и зритель выходит потрясенный, со смехом ли или со слезами, а порой со слезами сквозь смех, – вот почерк классика. Правда, порой кажется, что зрители устали думать, и их можно понять, ведь жизнь вокруг достаточно нелегкая. Пришли – развлеклись, ушли – забыли.
– Вам, конечно, случалось видеть разные постановки «Чайки» и других чеховских пьес. Какая из них сильнее всего запомнилась?
– Спектакль хочется посмотреть всегда вживую, а не на экране, ведь при самой совершенной съемке часть очарования теряется. Видел я и «Трех сестер», «Чаек» разных, не московских. И вот в 2009-м приехал в Москву, когда там вручали «Золотую маску», ходил по спектаклям, номинированным на премию, и в Театре Моссовета увидел «Скрипку Ротшильда» Камы Гинкаса (спектакль до сих пор идет в Московском ТЮЗе). Играли Валерий Баринов и Игорь Ясулович. Больше чем полтора часа пролетели на одном дыхании. Я зарядился бешено, очень долго был под впечатлением… да  и до сих пор под впечатлением! К Баринову-старшему до того часа относился не очень восторженно после многочисленных ролей бандитов в телесериалах. Но здесь аплодировал как сумасшедший. Думаешь: вот актеры вышли на предельный уровень накала… а они забираются еще выше. И так раза четыре за спектакль! Играла еще Арина Нестерова, которую я до того не знал. И она на моих глазах… старела! А это ведь не кино, я сидел близко, ряду в пятом, и ничего не мог понять! И дерево с большим дуплом на сцене, – как человек, тоже страдало и усыхало. И эти гробы, гробы, гробы, которые мастерил Яков Бронза, – они тоже, казалось, играли роли…

 

Автор: Павел РЫЖКОВ

Источник: http://www.gikursk.ru/paper/4147/19273/