Главная страница-СМИ-Виктор Зорькин: Наша профессия – учиться всю жизнь

Виктор Зорькин: Наша профессия – учиться всю жизнь

16 марта 2016

Этот актер любим курянами. И искушенными знатоками, и теми, кто не слишком-то отличает Сухово-Кобылина от Рацера-Константинова. Он родился 65 лет назад – в весенний праздничный день, под трогательной «рассветной» фамилией. Но схож он и с... айсбергом: даже от чуткого зрителя скрыты иные грани творчества юбиляра. А он – и блестящий постановщик сказочных представлений, и неистощимый сценарист множества зрелищных программ, и автор философских стихов...

 И все же диалог в гримерке с заслуженным артистом России Виктором Зорькиным шел в первую очередь о ролях, сыгранных за четыре с лишним десятка лет, о наставниках-режиссерах и о бесконечной любви к Театру. 

– Виктор Александрович, с чьего «плеча» эти камзол и жабо на вешалке? 
– Из «Фигаро» – меня срочно ввели на одну из ролей. Сколько сценических костюмов перебывало в моем «гардеробе», – вот к 50-летию считал, вышло больше ста ролей, а сейчас – более 120. Маленьких, средних, больших... 
– По-моему, вы владеете каким-то секретом, ведь роль в вашем исполнении может быть сколь угодно маленькой, но запоминается она наравне с главными... 
– Актеру важно уметь наблюдать за людьми. В Воронежском институте искусств (ныне академия) был целый предмет – наблюдать людей, а потом показывать педагогам. Нашими наставниками были профессора ГИТИСа, Щукинского училища, даже сам ректор «Щуки» к нам приезжал – легендарный Борис Евгеньевич Захава. Репетировал со мной «Мертвые души» – это было удивительно... Вот сидит, как будто задремал, и вдруг крик: «Стоп, стоп, стоп! Дайте подушку!». Сует ее под мой жилет, и я чувствую: точно, Чичиков же был упитанный... И роль «сдвинулась с места». 
Моему поколению повезло с учителями, иные однокурсники теперь сами замечательно преподают. Но сегодня, увы, не так уж много хороших театральных педагогов. Раньше этой профессии посвящали жизнь без остатка, жертвовали и славой, и деньгами. А сейчас... придут, посидят в аудитории и убегают на антрепризы, на съемки рекламы. 
–  Пожалуй, вести наблюдения вам теперь труднее, чем в студенческую пору: земляки-то вас давно знают в лицо! 
– Можно и к памяти обратиться. Вот играю Силу Ерофеича Грознова в комедии Островского. Долго искал для него походку. Наконец «помог» один знакомый, сам о том не зная. И вышел отставной унтер: немножко припрыгивает при ходьбе, чуть неустойчив... Для меня вообще важно знать пластику персонажа, выстраивая образ: «щукинская» школа во многом на этом строится. 
–  Котов без кошачьей пластичности, на одном психологизме «по Станиславскому», не сыграешь, а вам в творческой биографии с этими животными доводилось встречаться не однажды... 
– В «Леопольде», в «Бременских музыкантах». Даже как-то в шутку говорил: похороните, мол, меня в шапочке с ушками... А вообще и царем приходится быть, и слугой... и убийцей... Шел у нас детектив «Разыскивается опасный преступник», я-то там, наоборот, майора милиции играл. И между репетициями актеры приходили в областное управление внутренних дел, встречались с генералом Вячеславом Панкиным, который тогда был начальником. Водили нас даже в камеру и в нашем присутствии какого-то матерого злодея допрашивали. Интересно было. Но неприятно. 
– К курянам вы пришли солдатом в спектакле «Прости меня». И слова в адрес героя: «Насыщенная молодость!» – сказаны словно бы и о вас как актере. Воронежский вуз, потом Оренбургский театр и роль... Бабы Яги. Как же на вашем пути оказался Курск? 
– Я бы остался в Оренбургском театре, но угнетала отдаленность, степи... Вернулся в Воронеж, помня слова главного режиссера: «Пусть ты даже уйдешь от меня, но из профессии не уходи». Штатных единиц не было, подменял заболевших, работал за копейки. В 1979 году узнал, что из Курска приехал заслуженный деятель искусств УССР Владимир Бортко набирать молодежь. И вот подхожу к нему возле института, а он такой массивный, большой – и по фактуре, и в душевном отношении. Говорю: так, мол, и так, Владимир Владимирович... В ответ так громогласно: «Беру! На главную роль!». Честно говоря, было неожиданно. К работе над драмой Виктора Астафьева долго не приступали: не было актрисы на главную роль. А когда Люда Мордовская пришла – начали репетировать прямо у Бортко на квартире. Удивительный человек был... Уже потом я спросил: «Ну зачем вы меня взяли, кота в мешке, ведь не слышали, не видели, каков я?..». «Ты мне понравился! На шарнирах весь. Мне такой нужен!». 
– И, как оказалось впоследствии, нужны вы и нынешнему художественному руководителю театра, народному артисту РФ,  Юрию Бурэ. Ваше успешное сотрудничество продолжается с 1982 года. И, повторюсь, сколько бы реплик ни отводил автор, вы находите нужные краски, чтобы «очеловечить» образ... Вот и Максим, то ли «афганец», то ли «чеченец» из «Традиционного сбора», не затерялся в круговерти на школьной встрече... 
– Недаром Юрий Валерьевич за эту постановку удостоился премии ЦФО в области литературы и искусства. Мне при работе опять же помогли наблюдения, воспоминания людей, прошедших через «горячие точки». Понимал, через какой ужас им пришлось пройти, у них даже взгляд другой. Бывает, что судьбы ломались... 
– Зато в детских сказках, которые вы ставите уже много лет с успехом, у маленьких зрителей, да и у родителей, неизменно торжествует добро. Сколько их в вашем послужном списке? 
– Наверное, десятка полтора. Однажды Юрий Валерьевич попросил восстановить «Леопольда» с другими исполнителями, потому что предыдущий состав уже не в том возрасте. Потом вспомнили обо мне перед Новым годом. Говорю: «Давайте попробуем, но я волнуюсь, ведь работать-то нужно с товарищами-актерами». Стеснялся. А потом глядишь –  одна сказка получилась, вторая, третья... 
– Прибавим и постановки в    филармонии, и такой почитаемый среди театралов жанр, как капустники, и яркие праздники, которые вы придумывали для различных организаций и предприятий... Даже в казино довелось заведовать творческой частью – а в этой среде, как ни крути, тоже сложились специфические традиции шоу-программ! 
– Ох, сколько написано – у меня текстами дома все полки забиты. Тем более что повторяться неинтересно. Трудно было, ночами приходилось сидеть... Теперь такого себе не позволяю. Стихи пишу под настроение, надо бы вплотную заняться подготовкой книги. Что касается казино, там тоже много чего повидал, потом в актерской работе пригодилось. Там звали к себе насовсем, но при одном условии: бросить театр. Отказался. А тут вскоре и игорные заведения позакрывались. Думаю про себя: «Какой же я молодец!» (Смеется). 
– Приходилось ли жалеть о чем-нибудь несостоявшемся? 
– Жалеть ни о чем нельзя – считаю, это глупо, как минимум. Не даю ход таким мыслям: кабы, да если бы... Надо глядеть в будущее. Наша профессия – в том, чтобы учиться всю жизнь. Актер кончается, когда начинает думать, что всего достиг. А старость, считаю, начинается тогда, когда перестаешь мечтать. 
– Виктор Александрович, примите поздравления коллектива и читателей «ГИ» с памятной датой и наши пожелания, чтобы самые смелые актерские мечты сбылись! Вот и «Вильям наш Шекспир» с «Гамлетом» у театра впереди... 
– Да, режиссер Вячеслав Сорокин (кстати, тоже выпускник воронежского вуза, моложе меня на три или четыре набора) преподнес приятный сюрприз... И с Юрием Валерьевичем еще одна работа движется – «Последняя роль Арлекина». Начали репетировать, потом я заболел, отложили на время. Роль будет и психологически сложная, и пластически... Придется потрудиться. Ну, с Божьей помощью, думаю, одолеем и это. Осталось только сил набраться, мужества и мудрости. 
P.S. Открыть для себя новые стороны таланта Виктора Зорькина куряне могут на встречах с юбиляром: 13 марта – в рамках проекта комитета по культуре Курской области «Разрешите познакомиться?» (на Малой сцене драмтеатра, начало в 17 часов), а 31 марта – на «Беседах о литературе» в библиотеке имени Асеева (начало в 15 часов).

 

Автор: Павел РЫЖКОВ