Главная страница-СМИ-Курск — аномальная зона

Курск — аномальная зона

6 октября 2015

20 сентября стартует новый театральный сезон в Курском драматическом театре им. А.С. Пушкина. В преддверии этого события мы поговорили с актером труппы Александром Олешней. Сразу отметим, что разговор получился скорее о театре жизни, нежели о Курском драмтеатре. Впрочем, довольно лирических отступлений.

— Александр, не мешала ли вам принадлежность к известной театральной семье делать карьеру? (Отец — актер Александр Федорович Олешня, мать — актриса Нина Степановна Полищук-Олешня. — Прим. ред.). Не мучили ли вас сравнениями? Не хотелось ли доказать, что вы всё можете сами и без родительских титулов?

— Нет, не мешала, не мучили, — улыбается Александр. — Дело в том, что мой первый выход на сцену состоялся в животе мамы. А в возрасте трех месяцев я уже снялся в какой-то короткометражке актерского капустника. Капустник снимали на домашнюю кинокамеру. Я играл Париса, который вручает яблоко прекраснейшей из женщин. Понимаете, я — как та рыба, которая растет в воде, и другого мира для нее не существует.

А в сознательном возрасте у меня появилось хобби, которым я занимался десять лет в Москве — операторская работа. Я работал оператором, видеомонтажером, режиссером эфира на «Мосфильме».

А потом умер папа, мама осталась здесь одна. В Москве в 2008-2009годах как раз грянули первые дефолты, меня сократили. Мне ничего другого не оставалось, как вернуться в Курск. За причиной «по семейным обстоятельствам» порой стоят человеческие трагедии.

— Не возникает сожаление, что уехали из Москвы? Не попробовали себя в полной мере на сгиб и излом столицей?

— Нет. Не жалею. Но не могу сказать, что люблю Курск. Орел — мой кармический город. Говорят, что там скучный театр, чванные люди. Мои коллеги утверждают, что наша театральная жизнь по сравнению с Орлом активнее и веселее. Я такими характеристиками Орел не награждаю и на людей ярлыки не вешаю.

— А почему Курск не любите?

— Курск — это огромная аномальная зона.

— А в чем заключается эта «аномалия»?

— Сложный вопрос. Отвечу, как чувствую. В набожности, в святости. Нет, Курск — это не глухая провинция. Глухая провинция — это Лихославль в Тверской области. Вот это глухомань. Я туда ездил к своему другу барабанщику... А Курск — бывший пограничный пост, перекресток, центр Черноземья, стратегически важный пункт когда-то... А вот после Великой Отечественной войны судьба Курска изменилась. Впрочем, этот выбор когда-то сделали сами куряне.

— Если верить некоторым историкам, то у курян действительно мало поводов для гордости во время ВОВ. А по Данте, предателям уготован девятый круг ада.

— Именно поэтому в послевоенные годы Курск пожинал, да и до сих пор пожинает плоды того неправильного выбора. И это чувствуется, я сейчас говорю не только об экономике и развитии региона, а как раз таки об аномальности.

— Хорошо, если не в прогулках по Курску, то где вы черпаете вдохновение? Музыка, книги, встречи?

— Когда я отвечу на этот вопрос, начну черпать вдохновение, не останавливаясь. А пока это происходит крайне редко. Нечасто встречаются люди, с которыми я нахожу общий язык. Меня мало кто может понять и принять. Вот из-за этого мне не хватает вдохновения в жизни. Я в поисках, пусть не активных, но поисках духовного симбиоза, партнерства.

— Вы позволяете себе на сцене экспромты? Или вас можно назвать дисциплинированным актером?

— Нет, на сцене я не позволяю себе экспромты и импровизировать не стараюсь. Я ведь на сцене только пятый год, да и ролей крупных не получал. Я считаю, что время для экспромтов — это больше репетиционный процесс. Во время репетиций можно позволять себе всё что угодно, лишь бы получше узнать свой персонаж, обрасти характером. Я всегда стараюсь понять не только, какой мой персонаж, но и «какой он не». Я не могу с первых репетиций, с читки знать, каков мой персонаж в красках, какие у него интонации. Сначала я — бревно, а потом потихоньку приходит прозрение, и уже ближе к прогонам появляется характер персонажа, какие-то особые детали.

— Работа над каким персонажем длилась больше всего? С кем намучились?

— Да нам-то и помучиться не дают. В прошлом году репетиции над «Ромео и Джульеттой» длились всего полтора месяца. Ну что там у меня был за персонаж? Фигулькин. Пьетро. Никто и не знает, что он в пьесе существует. В постановках, которые я смотрел, даже и не помню этого персонажа. А в этот раз я — Пьетро. Осталось только Петруччо сыграть, — смеется Олешня.

— А кого бы вы хотели сыграть? Есть ли творческие мотивы родителей, которые вы бы хотели продолжить?

— Я не хочу кого-то играть, я хочу заниматься операторской работой. Мой отец первый раз снялся в кино в девятнадцать лет, а потом всю жизнь проработал в Курске на сцене драмтеатра. Его звали в Санкт-Петербург работать, он отказался. Так вот я хочу сделать наоборот.

— А пока снимаетесь в сериале...

— Да. Сериал называется «Деревня генералов». Главные герои — генерал Лодкин и адмирал Ложкин — друзья детства, которые встречаются по окончании военной карьеры в родной деревне. Съемки идут в Золотухино. Я играю спецагента-авантюриста. Также в сериале снимаются Виктор Зорькин, Николай Шадрин, Александр Нехворов и моя мама. Сериал очень добрый, смешной. Он без насилия, крови, трупов.

— От вас тоже исходит положительная, добрая энергетика. Скажите, как удается сохранить где-то даже наивный, незамутненный взгляд на жизнь в условиях начинающейся третьей мировой войны?

— Война идет уже больше тридцати лет. Информационная, генная, экологическая война. В эту войну давно включились и наши СМИ. Я не смотрю телевизор, не читаю новостную ленту в Интернете. Я не хочу быть в одурманенном стаде. Сейчас в СМИ запущены технологии влияния и пропаганды, пробуждающие ген агрессии, ненависти, уничтожения. Я хочу оградить себя от саморазрушения, не хочу, чтобы играли на моих инстинктах. Что касается возникнувшей ненависти между братскими народами... Мне это всё напоминает книги Пелевина. Только представьте, что герой Вавилен Татарский получил жизнь в реальном мире, его действия спонсируют сильные мира сего. В том числе, к примеру, Константин Эрнст. Не правда ли, сюжеты похожи?..

— Когда мир становится театром, а люди пешками — это страшно! Спасибо за столь интересную беседу.

"Новости Центральной России"